Кто такая Юлиана Дилер Кёпке?

Юлиана Дилер Кёпке (Juliane Diller Koepcke) — единственная из 92 пассажиров, выжившая после авиакатастрофы в декабре 1971 года. Спустя сорок лет Юлиана вспоминает про десять дней ее жизни, которые она, в семнадцатилетнем возрасте, провела в джунглях Амазонки и самостоятельно вышла к людям.

— Мой отец Hans-Wilhelm Koepcke был известным зоологом. В тот год он проводил исследования в Перу, в джунглях Амазонки. Я и моя мама летели к нему из Лимы, чтобы вместе отпраздновать Рождество. Практически в самом конце полета, когда до приземления оставалось минут 20, самолет попал в страшное грозовое облако, его стало сильно трясти. Мама занервничала: «Мне не нравится это». Я же, не отрываясь, смотрела в иллюминатор, за которым темень разрывали яркие молнии, и увидела, как загорелось правое крыло. Последние слова мамы: «Теперь все кончено». Последующее произошло очень быстро. Самолет круто накренился, стал падать и разрушаться. У меня в ушах до сих пор стоят невероятно громкие крики людей. Пристегнутая к креслу, я стремительно полетела куда-то вниз. В ушах засвистел ветер. В живот очень сильно врезались ремни безопасности. Падала я вниз головой. Самое, пожалуй, необъяснимое — в тот момент мне не было страшно. Может быть, у меня просто не было времени испугаться? Пролетев через облака, я увидела внизу лес. Последняя моя мысль — лес похож на капусту брокколи. Потом, по всей видимости, я потеряла сознание.

Авиакатастрофа произошла около 1:30 ночи. Когда я очнулась, стрелки моих часиков, которые, как ни странно, ходили, показывали около девяти. Было светло. Очень сильно болели голова и глаз (потом врачи мне объяснили, что в момент аварии из-за разности давления внутри и снаружи самолета лопнули глазные капилляры). Я сидела все в том же кресле, видела немного леса и немного неба. До меня дошло, что я выжила после авиакатастрофы, вспомнила о маме и снова потеряла сознание. Потом снова очнулась. Так было несколько раз. И каждый раз я пыталась освободиться от кресла, к которому была пристегнута. Когда, наконец, мне это удалось, пошел сильный дождь. Я заставила себя подняться — тело при этом было, как ватное. С большим трудом встала на колени. В глазах снова почернело. Прошло, наверное, полдня, пока мне, наконец, удалось встать. Дождь к тому времени кончился. Я стала кричать, звать маму, надеясь, что она тоже жива. Но никто не отзывался.

Я видела в небе спасательные вертолеты, искавшие место крушения, но ничего не могла сделать. Джунгли были густы, а я в них — песчинка.

На левой ноге была глубокая рана, но почти не кровоточила. (Потом я узнала: так бывает, когда человек находится в состоянии шока). Кроме того, была сломана правая ключица. Из-за нее я нервничала больше всего, потому что рана была открытая и мухи откладывали в ней свои яйца, из которых появлялись личинки. Я боялась заражения, что придется ампутировать руку, старалась освободить рану от личинок какой-то веткой, но это мало помогало.

На четвертый день после авиакатастрофы, в глубокой воронке, образовавшейся от удара о землю, я наткнулась на ряд сидений с пристегнутыми к ним мертвыми людьми. Это был, пожалуй, самый страшный момент из тех дней.

В тот же день я вышла к ручью и у меня появилась цель. Я вспомнила слова отца: «Если заблудишься в джунглях, нужно искать воду, любой ручеек, и идти по его течению. Маленький ручеек будет впадать в больший, и рано или поздно он выведет тебя к людям».

В начале второй половины десятого дня я почувствовала сильную слабость и поняла, что больше не могу идти, что нужно отдохнуть (все эти десять дней я изредка питалась лягушками). Я стала искать место, чтобы поспать. К нему у меня было лишь одно требование: никто не должен был подойти ко мне со спины. И тут-то я и увидела лодку с навесным мотором. Первая моя мысль, что это — галлюцинация и что я начинаю терять голову. Я медленно подошла к лодке, коснулась ее рукой и только тогда поверила, что она — настоящая.

На крутом холме я увидела маленькую хижину, покрытую пальмовыми листьями. Идти не было сил, поэтому просто поползла в гору. Хижина оказалась безлюдна. Но в ней стояла канистра с бензином. Первое, что я сделала, — залила бензином рану на ключице, стараясь избавиться от опарышей. Боль была страшная.

Солнце село, но в хижину так никто и не пришел. Я заснула под куском брезента. Утром меня разбудили голоса. Я открыла глаза и увидела трех мужчин. По-испански я объяснила им, что я — выжившая после авиакатастрофы. О крушении самолета они слышали по радио. В тот же день они отвезли меня на лодке в маленький городок вниз по течению и поместили в больницу.

Потом, в течение многих лет, мне снились кошмары. Затем они прошли. Но до сих пор мне не дает покоя мысль, почему я оказалась единственной, оставшейся в живых?




Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки: